— Вот как, — пробормотал врач.
— То, что годится для меня, подумал я, подойдет и для радиопередатчика.
— А что вас заставило положить в радио именно мороженое?
— В тот день была жара.
Врач немного помолчал.
— И что потом?
— Потом настала тишина. Господи, это было чудесно. Ведь радио квохтало целый день. «Брок, идите сюда, Брок, идите туда! Брок, сообщите, когда придете! Брок, дайте знать, когда уйдете! Ладно, Брок, пора завтракать! Брок, завтрак закончился! Брок, Брок, Брок, Брок…» Одним словом, наступила такая тишина, словно я поналожил мороженого себе в уши.
— Вы, наверное, очень любите мороженое?
— Я будто плыл на волнах тишины. Или лежал на чем-то очень мягком. Тишина. Целый час тишины. Я просто сидел себе в машине и улыбался. Я опьянел от воли!
— Продолжайте.
— Потом я вспомнил о портативной диатермичной машинке. Я взял ее напрокат и прихватил с собой вечером, когда возвращался автобусом домой. Утомленные пассажиры сидели и все как один переговаривались по наручному радио с женами, сообщая: «Сейчас я на сорок четвертой линии, теперь на сорок девятой, а вот поворачиваем на шестьдесят первую». — «Убирайся из бара, иди домой, готовь ужин — я уже на семидесятой!» — ругался какой-то муж. Из автобусного динамика звучали «Сказки Венского леса», сладенький голос напевал про высококачественные пшеничные хлопья. Но вот я включил диатермию! Статика! Непроходимые повреждения! Всех жен отрезало от мужей, которые рассказывали про тяжелый день в офисе! Всех мужей отрезало от жен, которые только-только собирались рассказать о том, как их чадо разбило окно. Взорвался «Венский лес», замолк сладенький голос. Тишина! Страшная, неожиданная тишина! Пассажиры оказались под угрозой того, что придется разговаривать друг с другом. Паника! Дикая, животная паника!
— Полиция схватила вас?
— Автобус пришлось остановить. Ведь смолкла музыка, мужья и жены утратили ощущение реальности. Суета, беспорядок, хаос. Они крутились, словно белки в колесах. Но приехала машина технической помощи, меня сразу же выявили, оштрафовали, отобрали машинку. Я и глазом не успел моргнуть, как очутился дома.